Пуля. Возвращение.

1 глава — Даня, ты понимаешь, в какое положение ты меня ставишь? — строго выговаривала Есения, ведя за руку нахмурившегося мальчишку. — Я, инспектор по делам несовершеннолетних, должна краснеть на ковре у директора, потому что мой собственный сын — главный нарушитель спокойствия! Женщину аж трясло от возмущения. Сына она любила больше жизни, но воспитывала в строгости. Однако он всё равно умудрялся влипать в истории. И если в начале учебного года это были шалости и замечания в дневнике, то сегодня он разбил окно. И где? В учительской! — Знаешь что, мой дорогой? День рождения в этом году отменяется, потому что мне придётся отдать эти деньги школе. — Ну, мам... — Молчи! — Есения была на взводе. Проблем с деньгами не было. После рождения Дани ей прислали документы на открытый на её имя счёт в банке. И ежемесячно изначально кругленькая сумма пополнялась. Сначала хотелось психануть, включить гордость и сказать: «Мне от тебя ничего не надо!». Но, включив здравый смысл, Есения решила, что будет пользоваться этими деньгами при необходимости. А так — пусть лежат. Сын вырастет, ему нужно будет учиться или покупать жильё. — И это только первый класс! — она не могла успокоиться. — Что будет потом? Я буду видеть тебя в участке чаще, чем дома? — Я не хотел разбивать стекло, — мальчишка дёрнул руку, но вырваться не смог. — А что ты хотел? — Выиграть спор. Есения остановилась, развернула к себе сына и присела, чтобы видеть его глаза. Каждый раз, глядя в них, она поражалась схожести Дани и его отца. Прикрыв на секунду глаза, чтобы прогнать непрошеный образ, она спокойно спросила: — Какой спор? — Канопатов сказал, что я мелкий и что не смогу бросить камень до третьего этажа. Есения сжала пальцами переносицу. Сделала несколько глубоких вдохов. — Канопатов, это который Егор из шестого класса? – Даня кивнул. – Милый, я бы очень хотела, чтобы ты не общался с Канопатовым. — Я и не общался! Он сам ко мне подошёл и стал дразнить. — В следующий раз скажи ему, что я его в обезьянник посажу. — Ещё чего! — фыркнул Даня. — Буду я тобой прикрываться. — И что, спор выиграл? — Есения сдалась. Она поняла, что Канопатов просто дразнил её сына назло ей. — Нет, — мальчик опустил голову. — Чуть-чуть не долетел. «Зато до второго этажа долетел», — подумала Есения, но промолчала. — Спорили на что хоть? — устало спросила она. — На деньги, — мальчик отвернулся. — Сын, какие деньги? — Все, что были у меня, — он поднял личико, и Есения поправила его криво надетую шапку. — И много было? — её голос стал тихим и спокойным. — Я копилку разбил. Хотел подарок тебе на день рождения купить, — глаза мальчишки наполнились слезами, и он шмыгнул носом. До её дня рождения оставалось больше двух недель, и дома Даня то и дело как бы случайно спрашивал, что она хочет получить в подарок. Есения это замечала, но делала вид, что не понимает. А вчера... вчера она сказала. Увидела в магазине тонкий флисовый плед цвета морской волны. Он ей так понравился, уж очень напоминал цвет океана. Вот она возьми и ляпни об этом сыну. — Мне очень жаль, — она стерла сбежавшую слезинку с его щеки. — Но я хочу, чтобы ты запомнил. Есть такие хулиганы, как Канопатов. Он злой и обиженный, на меня в том числе. Эти люди будут искать возможность сделать мне больно. Но так как они на самом деле слабые, они будут делать это через тебя. Дразнить, обижать, подстрекать... Я хочу, чтобы ты был умнее, мудрее их. Я знаю, как тяжело, когда тебя дразнят. Но сила — не в том, кто выше бросит камень, а в том, чтобы проигнорировать дурака. Понимаешь? Мальчик кивнул и снова шмыгнул носом. — Иди сюда, — Есения развела руки, и Даня нырнул в её объятия. — Всё будет хорошо. Пойдём домой. Она разжала объятия и поднялась. Мальчик вложил свою руку в её ладонь, и они пошли дальше, даже не заметив, что всё это время за ними наблюдали. Мужчина сидел за рулём и курил уже не первую сигарету. Его сердце билось так громко, что, казалось, было слышно на всю улицу. Он приехал к Есении и сыну, полный решимости вернуть их. Но сейчас боялся, как никогда в жизни. Боялся, что она его не примет. Прошло почти восемь лет. В тот год, когда она исчезла, не вернувшись с островов, он велел её найти. Это оказалось несложно. Она вернулась в родной городок к родителям. «Уехала от меня. И правильно сделала», — убеждал он себя тогда. Его хватило на несколько месяцев, но потребность увидеть её стала сильнее. Ехать он не рискнул, но у него был Зотов. Тот отследил её номер, а затем подключился к камерам, и Олег увидел Есению на экране. Зотов вышел из кабинета, оставив босса наедине с монитором. А Даров, как псих, не мог отвести взгляд от женщины, сидевшей на лавочке с рукой на округлившемся животе. Что-то внутри него сломалось, треснуло по швам, порвалось и рухнуло. Стало понятно, почему она уехала, развелась и сменила фамилию. Она защищала своего — их — ребёнка. Боль осознания была так сильна, что на глаза навернулись слёзы. И впервые за много лет по его щеке скатилась скупая мужская слеза. У него будет ребёнок. От женщины, которая навсегда поселилась в его сердце. С того момента он знал о ней всё. За ней наблюдали, а иногда он делал это сам, вылавливая её образ на камерах города. В такие моменты он особенно радовался, что в его команде есть Зотов. Когда Есения родила сына, он не смог остаться в стороне. Он хотел дать ей знать, что он в курсе, что он рядом, всегда, несмотря ни на что. И тогда в его голове созрел план. Чёткий и ясный. Что нужно сделать, чтобы перестать нести опасность и стать для Есении и сына не угрозой, а гарантом безопасности. За семь лет Олег Васильевич Даров проделал путь, который немногие могли бы себе представить. Он не просто ушёл из тени — он пересоздал правила игры. Там, где раньше были разборки и стрельба, теперь царил закон. Его закон. Он стал тем, с кем власти города вынуждены были считаться. Он от сменил мелкий бизнес на крупный. И теперь его строительные компании возводили новое жильё, а логистический холдинг обеспечивал работой сотни людей. Он был больше не криминальным авторитетом, а уважаемым бизнес-партнёром, чьё благополучие было в интересах всего региона, а власть вышла за пределы города. Но настоящая сила заключалась не в деньгах. Она была в информации. Его частная аналитическая служба, укомплектованная лучшими бывшими операми и IT-специалистами, вела то, что он в шутку называл «страховым полисом» — несгораемую «чёрную кассу» компромата на сильных мира сего. Один сигнал — и досье на чиновника или конкурента уходило бы в нужные инстанции и СМИ. Он больше не доказывал свою силу кулаками. Он обеспечивал её, держа палец на кнопке, способной уничтожить карьеру любого. И всё это — каждый подписанный контракт, каждый найденный компромат, каждый выстроенный этаж его новой легальной империи — он делал ради одной цели. Ради того дня, когда сможет подойти к их порогу, не неся с собой угрозу. Он потратил семь лет на то, чтобы сделать мир вокруг них безопасным. Чтобы его сын рос, не зная страха. Чтобы Есения могла улыбаться, не оглядываясь через плечо. Время играло против него. Процесс оказался небыстрым. Но у него была цель, и он упорно шёл к ней. Ещё больше стимула двигаться вперёд давало то, что к Есении стали подкатывать мужчины. Их-то Олег понимал — она была невероятно красивой женщиной. Но чего он по-настоящему боялся, так это того, что однажды она кому-то из них ответит взаимностью. Хоть, он и отгонял особо настойчивых. И вот сейчас, видя их вживую, а не через экран, Олег не решался показаться. Школа находилась рядом с домом, и идти было недолго, а ехать — и того быстрее. Выбросив окурок в окно, Олег завёл двигатель и поехал к дому Есении. Он успел припарковаться во дворе к тому моменту, как из-за угла вышла Есения с мальчиком. Сердце мужчины колотилось, пока он следил за ними. В этот момент мальчик дёрнул маму за руку и указал на большую чёрную машину. Таких в их городе он никогда не видел. Женщина тоже подняла взгляд, и её сердце кувыркнулось. В ушах зашумело. Они были в нескольких метрах, и она видела человека за рулём. Их взгляды встретились, и мир замер. Исчезли все звуки. Не осталось ничего, кроме глаз, смотревших на неё сквозь лобовое стекло, а пуля на шее вдруг стала очень тяжелой. — Мам, мама, ну, мама! — мальчик дёрнул её за руку, и Есения очнулась. Она и не поняла, что всё это время стояла на месте. — Пошли скорее, — она потянула сына в сторону подъезда. Оказалось, она совсем не готова столкнуться со своим прошлым. Думала ли она об их встрече? Да, и не раз. Представляла, как познакомит его с сыном. Но на деле оказалась не готова. И ключи, как назло, запропастились в недрах сумки. — Чёрт, — нервно вырвалось у неё, когда за спиной раздалось такое знакомое: — Привет. — Это ваша машина? — Данник с интересом разглядывал подошедшего мужчину. — Да. Нравится? — лёгкая улыбка коснулась губ Олега. Его сердце в этот момент бешено колотилось в груди. — Крутая! — оценил мальчишка. — Зачем ты здесь? — Есения всё ещё не решалась поднять на него глаза и остервенело искала ключи, которые, как назло, никак не находились. От этого она начинала не только нервничать, но и злиться. — Я приехал выполнить обещание, — спокойно ответил мужчина. Он смотрел прямо на неё и не мог насмотреться. Столько лет он видел её только через экран монитора, столько лет мечтал оказаться рядом. Он буквально перекроил свой мир ради этого момента. А она даже не смотрит. Это задевало. — Какое? — Есения наконец нащупала связку ключей и с облегчением выдохнула, достав её из сумки. — Найти. Позвать... — произнёс он. Брови Есении сошлись на переносице. Она не сразу поняла, о чём он. А когда поняла, её взгляд наконец-то встретился с его глазами. Прошло почти восемь лет с того утра, последнего утра, что они провели вместе, когда он дал это обещание... Как же ярко она вспомнила тот момент. Рассвет только занимался. Они стояли во дворе возле дома, снаружи похожего на развалину, но такого уютного внутри. Олег долго целовал её, прежде чем отпустить. — Ты найдёшь меня? Позовёшь? — с отчаянной надеждой в голосе спросила она тогда. — Обязательно, — он погладил её по щеке, всё ещё удерживая её лицо в своих ладонях. — Я буду ждать, — ответила она и снова поцеловала его, после чего уехала. Это были последние слова, что они сказали друг другу. В ту ночь они зачали сына. Наверное, поэтому они так хорошо отложились в памяти. Хотя, чего врать, она помнила почти каждое мгновение, проведённое с ним. По ночам, перед сном, хоть и гнала эти мысли, но они всё равно возвращали её в прошлое, в котором Даров был неотъемлемой частью её жизни. — Сынок, — Есения открыла дверь подъезда, — поднимайся к бабушке. Она обещала сегодня блинчики с ветчиной и сыром, как ты любишь. — А переодеться? — Там должна быть твоя одежда, спроси у неё, только форму не бросай. Два года назад женщина с сыном съехала от родителей — всего двумя этажами ниже. Это было удобно: родители рядом, и в то же время она чувствовала себя свободнее. — Пока, — сказал мальчик мужчине, подняв ладошку в прощальном жесте. Олег придержал ему дверь и проводил взглядом. Когда мальчишки не стало видно, он произнёс: — На меня похож. — Послушай... — Есения боялась дать слабину и потому хотела, как можно скорее прекратить этот разговор. Оказалось, она совершенно не готова к этой встрече. Её одолевала буря из самых разных и противоречивых эмоций, и она едва держала лицо. Хотелось поскорее остаться одной, подумать и, скорее всего, поплакать. — Ты не вовремя... — Считаешь? — он коснулся кончиками пальцев её руки, сжимавшей сумку, от чего по коже побежали мурашки. — А мне кажется, я и так очень долго не приезжал. — Так может, и не стоило? — она иронично приподняла бровь. — Восемь лет — большой срок. Ты ведь не думал, что я всё это время ждала тебя? Необъяснимое, иррациональное желание сделать ему больно придавало ей сил. — У меня началась другая жизнь. Я ей довольна, и в ней нет места тебе. У меня давно другой мужчина. Его глаза сузились, но в ярость, как ожидала Есения, он не впал. — И какой смысл — это сочинять? Чтобы заставить меня ревновать? — его спокойный голос вывел её из себя. Тут к подъезду подошла соседка с первого этажа и с нескрываемым любопытством осмотрела Олега. — Здравствуй, Есения. Слышала, твой опять набедокурил? — Тамара Евгеньевна, бывшая учительница, а ныне пенсионерка, работала техничкой в школе. — Да, — сухо ответила Есения. Она ждала, что соседка зайдёт в подъезд, но та не торопилась, делая вид, что ищет ключи и хлопая себя по карманам. Есения приложила магнитку к домофону, а Олег потянул за ручку, открывая дверь. — Спасибо, — натянуто улыбнулась женщина и зашла в подъезд. — Может, поговорим в машине? — предложил Олег. Но остаться с ним в замкнутом и тесном пространстве Есения не решилась. А когда буквально через минуту открылось окно на кухне Тамары Евгеньевны, она сделала глубокий вдох и велела идти за ней. В квартиру, где она жила с сыном, пускать Дарова она тоже не хотела. Выйдя из двора, она направилась к парку. Олег поравнялся с ней. Несколько минут они шли молча. — Не стоило приезжать, — тихо сказала она. — Я приехал за вами, — она хмыкнула. — Зачем? Разве тебе плохо жилось? Восемь лет мы были не нужны... Он резко схватил её за локоть и развернул к себе. — Слушай, Клеопатра... — Не нужно меня так называть! — процедила она сквозь зубы и выдернула локоть. — Клеопатра, — упрямо повторил он. — Я знаю, ты обижена и зла... — Ха! Ни черта ты не знаешь! Я давно не обижена и давно не злюсь. Всё ясно. Ты давно стал мне чужим. Я даже не вспоминала о тебе! — эмоционально начала она, разводя руки в стороны. Зачем она врала, она и сама объяснить не могла. Но пока она так яро жестикулировала, лёгкий шарф, прикрывавший шею, сдвинулся в сторону. Взгляд Дарова тут же упал на открытый участок кожи на ключице, выглядывавший из-под расстёгнутого ворота рубашки. Там всего на мгновение блеснуло что-то золотое. Молча он протянул руку и тут же получил шлепок от Есении. Но ему необходимо было проверить догадку. Поэтому он немного грубо притянул её к себе и, обхватив талию одной рукой, второй пробрался под ворот рубашки, полностью игнорируя её возмущение. Подцепив пальцами тонкую цепочку, он потянул за неё и вытащил на поверхность подвеску в форме пули. Он встретил её взгляд. Есения поджала губы, её ноздри раздувались от гнева. — Значит, забыла и не вспоминала? — Это всего лишь украшение. — Я так и понял, — самодовольная улыбка тронула его губы. Вдруг опомнившись, что прижата к Дарову, Есения завозилась и попыталась отстраниться, но он лишь крепче прижал её к себе, а потом и вовсе уткнулся носом в её висок, сделав глубокий вдох. Он и не подозревал, как сильно соскучился. Как закипит в нём жизнь, когда она окажется в его руках, с какой скоростью побежит по венам горячая, обжигающая кровь. — Отпусти! — она снова оттолкнула его, и на этот раз он подчинился. Конечно, ему хотелось по-варварски затолкать её в машину, отвезти в гостиницу, где он остановился, и как минимум сутки не выпускать. Но он так же понимал: она этого не оценит. Поэтому, проявив силу воли, он сделал шаг назад. — Мы можем где-нибудь поужинать? — Я не буду с тобой ужинать. Я просто хотела сказать, что тебе не стоило приезжать. У меня своя жизнь, у тебя своя... — У нас есть сын. — Да. И за него я всегда буду тебе благодарна. Ты сделал мне самый большой в жизни подарок. И ты мог не платить алименты, я не просила. Но всё равно спасибо. — Это не алименты! — разозлился Олег. — Я не отказывался от него и не пытался откупиться! Я просто не мог быть рядом... — А что изменилось? — фыркнула Есения и, чтобы не смотреть на него, уставилась на тротуар. Её тело так привычно отреагировало на его прикосновения. Словно и не было этих восьми лет. И конечно, Есении это не понравилось. Она испугалась этой реакции, своего желания. Что смешно — за ней пытались ухаживать другие мужчины: и коллеги на работе, и даже один бизнесмен, державший сеть цветочных магазинов в городе. Она даже пару раз сходила на свидания. Но оставалась словно глыбой льда — её не трогали ни красивые слова, ни томные взгляды. К счастью, ухажёры быстро понимали, что им с ней не по пути. Но Дарову об этом знать было необязательно. — А ты не знаешь? — Что я должна знать? — Теперь быть рядом со мной не опасно. Я сделал всё, чтобы вы могли жить со мной, не оглядываясь и не боясь. И я очень хочу познакомиться с сыном. Я хочу, чтобы он знал, что я его отец. Хочу, чтобы он, как и ты, носил мою фамилию. — Что? — она аж остановилась и снова посмотрела на него в упор. Не находя слов, она то открывала, то закрывала рот. «Что значит "как и ты"? Что это, блин, значит? Он что, решил, что это так просто — вернуться спустя восемь лет, брякнуть про фамилию, и я на радостях брошусь ему на шею?» — Ну, что ты так смотришь? — он улыбнулся. — Мне что-то непонятно. Тебе скучно стало? Это твой новый способ развлечься? — Есения замахнулась и ударила его сумкой. Олег в последний момент приподнял руку, но удар всё равно получился ощутимый. И сумка оказалась на удивление тяжёлой. — У тебя там что, кирпичи? — возмутился он, а Есения снова замахнулась, потом ещё и ещё, нанося удары. — Стоять! — резко крикнул Олег, глядя куда-то мимо неё, и это отвлекло женщину. Она оглянулась: в нескольких метрах застыли двое мужчин в костюмах. — Свободны, — бросил им Олег. Они кивнули и вернулись в чёрный внедорожник, припаркованный неподалёку. Есения в шоке проводила их взглядом. Она не ожидала, что у Олега будет охрана. — Слушай, давай поедем ко мне, и там всё обсудим. Без свидетелей. Я даже разрешу себя ударить, если очень захочешь. — Никуда я с тобой не поеду. Мне домой нужно. — голос Есении дрогнул, выдавая её истощение. Почему-то этот эпизод с охраной остудил её пыл и привёл в чувство. Хотя, возможно, это было не самое правильное определение — ведь ураган эмоций внутри не утихал, а потребность побыть одной стала просто зашкаливающей. Вся ярость, что придавала ей сил, иссякла, оставив лишь горький осадок и оголённые нервы. Олег видел это. Видел, как дрожат её пальцы, сжимая ремень сумки. И вместо того чтобы давить, он сделал шаг назад, демонстрируя дистанцию, которую она так отчаянно требовала. — Хорошо, — тихо сказал он. — Сейчас я не буду настаивать. Но я прошу об одном. Дай мне возможность увидеться с сыном. Не как чужой дядя на крутой машине. Как отец. — Ты не представляешь, о чём просишь, — она смотрела куда-то мимо него, на еще голые ветки деревьев. — Для него ты... как кто-то не реальный. Я не готовила его к этому… Нет, как любой ребенок Даня конечно спрашивал ее про папу. Но Есения ничего толком не рассказывала, всегда отделывалась, фразами «Он очень сильный и смелый», «Он очень далеко и не может приехать», «У него важная и секретная работа». Когда он был маленьким этого было достаточно. Правда с возрастом вопросов становилось больше, и отвечать на них становилось сложнее. Есения не хотела говорить плохо о его отце, но и правду сказать не могла. — Я не требую этого завтра. Но прошу дай мне шанс... Подготовь его. Поговори с ним. А я подожду. Столько, сколько нужно. В его голосе не было привычного приказа. Была просьба. И это обезоруживало сильнее, чем любая угроза. Есения закрыла глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она так долго одна несла этот груз — груз решений, страхов, ответственности. — Я... подумаю, — выдохнула она, не веря сама себе. Этих двух слов хватило, чтобы в груди Олега вспыхнула ослепительная искра надежды. — Спасибо, — он больше не стал ничего добавлять, не стал портить хрупкое перемирие. — Я остановился в отеле «Звезда». Я буду ждать твоего звонка, - и протянул ей визитку. Она взяла белый прямоугольник, с темно-синими буквами. Даров Олег Васильевич «ДАРОВ-ГРУПП» Председатель Совета директоров Она слегка нахмурилась. Ведь совершенно не интересовалась, чем он жил все это время. И не представляла, что это за компания. Но из упрямства у него самого спрашивать не стала. Спрятала картонку в карман, кивнула и пошла в сторону дома. Он стоял и смотрел на её удаляющуюся спину, сжимая в кармане кулаки, чтобы не броситься вдогонку. Ему все равно придется идти к ней во двор, ведь там осталась машина, но он давал ей уйти.